На главную Обратная связь English version
Поиск по сайту     
Главная › Новости › Виктор Тупицын. Московский партизанский концептуализм
Новости Деятельность фонда Выставки Издания Пресса Видео Xудожники Вечера в Скарятинском Контакты

Виктор Тупицын. Московский партизанский концептуализм

 


Виктор Тупицын
Московский партизанский концептуализм

Не знаю, был ли Лев Толстой зеркалом русской революции, но индустрию современной культуры, действительно, можно назвать зеркалом глобального капитализма. В виду невозможности разрешить конфликт между ней и автономным искусством, остается предположить, что единственным выходом из положения является анархизм. Как и всё остальное, он нуждается в фактографии – аффирмативной и негативной, в фактографии юридически легитимных акций (поддерживаемых институциями) и в фактографии “нелегальной легитимности”, включая радикальные политические и художественные манифестации, которые тестируют статус кво. Первое, что приходит в голову -- это Карл Шмитт и его теория «партизана»1, особенно, когда эту политическую категорию удается распространить на эстетические практики, и -- при наличии достоверной документации – способствовать созданию фактографического дискурса, регистрирующего различные формы конфронтации в пространстве культуры. В этом дискурсе, имеющем дело с многополярной легитимностью, нелегалы и парламентарии или, что то же самое, художники-партизаны и представители мейнстрима должны быть представлены на равных.


Группа "КД". Акция "Интервалы". 1988

Партизан – это отчасти леший, учитывая, что в каких-то случаях между ними действительно можно поставить знак равенства. Поскольку импeрaтив лешего – «водить и заводить, но никуда не приводить», то группа «Коллективные действия» наиболее полно воплощает смысл партизанского движения, причем, не только в плане аккредитации своего дискурса на подмостках культуры, но и на уровне выбора места действия – преимущественно загородного, наиболее удобного для ведения партизанских «войн». Напомню, что в исторической перспективе партизан -- это нечто большее, чем персонаж: им может быть целый народ. Пример – евреи, совершившие исход из Египта и долго скитавшиеся в поисках земли обетованной под предводительством «лешего» -- Моисея2. Так или иначе, успешное завершение поисков – будь то поиск земли обетованной или поиск утраченного времени – знаменует завершение партизанской парадигмы. Любая удача на институциональном поприще квалифицируется как телос (т.е. кащеева смерть) партизанской идентичности.

Если леший – «партизан-автохтон», то «партизан-интеллектуал» -- это городской житель, для которого русский лес и русское поле всегда служили ареной для «руссоистской» медитации. «Коллективные действия» суть совмещение и того, и другого. Т.е. как бы Алеко и Земфира в одном лице. Образ «партизана-автохтона» восходит к акциям группы «Гнездо». В одной из них Рошаль, Скерсис и Донской, совершили Эдипово соитие с матерью Землей, как это делают партизаны, когда роют землянки. Тот факт, что на символическом уровне «мать-сыра-земля» -- это Иокаста, а «партизан-автохтон» -- Эдип, повод для отдельного обсуждения. Не здесь и не теперь.

Еще одна разновидность партизана – это «пират». Пиратство как художественная практика разрабатывалась Вадимом Захаровым в начале 80-х годов. На фотографиях, запечатлевших его акции, Захаров позиционирует себя как пират-гегельянец, пират-идеалист, в чем его отличие от сомалийских пиратов, дрейфующих у побережья культуры.

Помню, как во время выставки концептуализма в Такомском музее (1990 г.) Андрей Филиппов спрятал деньги в отельной Библии, откуда они вскоре исчезли. Выслушав жалобу Андрея, директор ICA Дэйвид Росс, высказал предположение, что участником этой пиратской акции был Бог. Не исключено, что во всем виноват Захаров, благодаря которому пиратство вошло в моду.

Партизанские вылазки в институциональный мир искусства совершал Александр Бренер, а пересечения с институциональной религией зафиксированы в акциях Авдея Тер-Оганьяна и в случае выставки «Осторожно религия», которую курировала Аня Альчук. Навыки партизанской «войны» в эпоху глобального капитализма можно позаимствовать у группы «Война». Стратегию ее участников лучше всего анализировать не со стороны, а по-партизански, находясь в той же землянке, что и они.


Коллективные действия. Акция "Лозунг". 1978

Казимир Малевич однажды сказал, что «гражданская война в искусстве продолжается до сих пор» и, хотя Монастырский вряд ли с этим согласится, партизанская фраза Малевича могла бы стать еще одним, пятым лозунгом группы «Коллективные действия», вывешенном в подмосковном лесу. Что касается 4-го лозунга, то его описание можно почерпнуть из моей переписки с Монастырским (конец 2008, начало 2009 г.):

А.М.: Посмотри в приложении новую акцию КД, которая связана с решением поместить в 10-й том «Поездок за город» материалы Лозунга 1978 года: «Я ждал тебя в условленное время и ушел. Ты сам знаешь дорогу. Приходи, если хочешь меня увидеть». Он тогда показался нам неудачным по всем параметрам – и по «плоскому» тексту, и по цвету полотнища (коричневый). Да и сам текст этого коричневого, «скоропалительно» сделанного лозунга был слишком конкретен, описывал некий внешний эпизод по сравнению с «внутренней историей» двух первых лозунгов – 77 года и сделанного в апреле 78 года. Как ты на это смотришь?

В.Т.: У меня в архиве есть слайд красного лозунга, а о коричневом слышу впервые. Отсроченность этого «неудачного» лозунга и связанного с ним событийного поля позволяет взглянуть на него глазами Вальтера Беньямина, считавшего, что коммунизм – это политизация эстетики, а фашизм -- эстетизация политики3. Соответственно, красный и коричневый -- два цвета времени, однако в 1978 году использование коричневого фона было преждевременным. Сегодня в самый раз…


Маргарита Тупицына на фоне "Красного лозунга". 2008

Кабаков 70-х и 80-х годов – это типичный «партизан», т.е. представитель нерегулярного армейского коллектива московских концептуальных художников. Перечень участников этого коллектива можно найти в тексте Монастырского и Сорокина «Аеромонах Сергий», где всем концептуалистам присвоены воинские звания. Что касается «ретроспективы» Кабаковых в Москве, то ее можно назвать возвращением партизана, но уже в новом качестве – в качестве представителя регулярной воинской группировки, являющейся частью индустрии культуры. Т.е. сам он уже не партизан – партизанами стали фантомные персонажи, которым Кабаков перепоручил партизанскую функцию (Розенталь, Спивак и «Кабаков» как подставное лицо).


Илья Кабаков с орденом. 2008

Я помню, как Илья отметал любую возможность посещения России (даже с кратковременным визитом). И вот вернулся, причем не один, а с соавтором – Эмилией. Перед художниками концептуального круга, многие из которых – всё еще партизаны, тяготеющие к лесопарковому акционизму, встает вопрос -- как быть с Эмилией? Сделать ее частью «Аеромонаха Сергия»?

Ни для кого не секрет, что в России создается Новое Официальное Искусство – сокращенно НОИ (Кулик, Дубоссарский & Виноградов, AES+F, Осмоловский, Булатов и вот теперь – Кабаков), а также Новая Художественная Бюрократия – сокращенно НХБ (Бакштейн, Свиблова, Деготь и т.д.). Парадокс в том, что НХБ и НОИ частично комплектуются из рядов бывшей "оппозиции". Это как в "Железной маске" Дюма: два брата-близнеца, один король, а другой -- узник, мечтающий о королевской власти. Достаточно поменять их местами, и никто не заметит разницы. В контексте сказанного, т.е. в условиях пролиферации НОИ, теория «партизана», практикуемая (сознательно или на бессознательном уровне) группами КД, «Капитон» и «Купидон»4, представляется не менее важной, чем в 70-е и 80-е годы. На сегодняшний день это, фактически, единственная антитеза как Новому, так и Старому официальному искусству. Напомню также введенное Юрием Альбертом понятие «нового дегенеративного искусства», импонирующее мне в гораздо большей степени, чем НОИ.


Партизаны двух групп Московской концептуальной шоклы "Купидоны" и "Капитоны" приветствуют Тупицыных в обезбоженных мирах страхований

Изложу вкратце свою "гидравлическую" теорию концептуализма в России. (См. декабрьский номер журнала ХЖ, 20095). Как известно, в имперском Китае поэты и художники были чиновниками, управлявшими ирригацией (орошением рисовых полей) и, вопреки своим талантам и высокому уровню рефлексии, не только воспевали стагнацию, но и препятствовали каким-либо изменениям. Эта инерционность привела к тому, что Китайская цивилизация отстала от более динамичной Европейской цивилизации как в экономическом отношении, так и в плане социальных реформ. В результате Китай стал колонией. Естественно, московских концептуалистов нельзя полностью отождествить с бюрократами и чиновниками имперского Китая, однако на символическом уровне они вполне сопоставимы. Парадокс в том, что, будучи наиболее продвинутой частью художественной среды, концептуалисты -- это часовые стагнации. Сегодняшняя Россия --типичное "ирригационное общество" с той только разницей, что вместо водных ресурсов используются нефтяные. Представители гидравлической6 иерархии, занятые «орошением» экономики нефтью, до последнего времени спонсировали и коллекционировали современное российское искусство, обменивая прибавочную стоимость на прибавочную символизацию. В то время как китайским ирригаторам-интеллектуалам приходилось, в основном, «лить воду», их потомкам надлежит лить нефть или, точнее, наблюдать за тем, как это делают их спонсоры.

По-видимому, пришло время воспринимать стагнацию как энергетический ресурс – будь то стагнация корпоративных и правительственных структур или стагнация академического истэблишмента и художественных институций. Каждая из этих стагнирующих структур уже достигла кондиции, необходимой для конвертирования в гидрокарбоны. Если к стенам музеев или государственных учреждений присоединить трубопровод, то по нему потечет нефть, которую можно по сходной цене транспортировать в соседние страны. Стагнация – национальное достояние России, и к ней нужно относиться как к ликвидности. То же самое касается стагнации наших политических убеждений и нашего отношения к современной культуре. Фактически, трубу можно присоединить к каждому из нас.


Point de capiton (Точка пристежки Московского Партизанского Концептуализма). 2009

Под занавес хотелось бы порекомендовать сайт Летова, которым можно воспользоваться для ознакомления с фактографией перформансов группы КД, а также с текстом Монастырского про «трактор-пиздец» и связанной с ним акцией группы «Капитон». Примечателен Лаканизм названия. У Лакана «капитон» – пристежка, пристежка означающего к определенному символическому месту в цепочке сигнификаций (signifying chain). К чему Андрей пристегнул себя и своих сообщников и уместно ли в случае московского партизанского концептуализма говорить об «отвязанности» в пристегнутом состоянии – ответ на этот вопрос пока остается открытым. Тем более что в большинстве случаев меняется не место пристежки, а имя этого места7. Пример -- переименование группы «Капитон» в группу «Корбюзье». Переименование тождественно или коэкстенсивно исправлению имен, к которому призывали Платон и Сенека, а также конфуцианцы (Мэн-цзы, Сюнь-цзы). Для реализации их проекта необходимо обратить вспять процесс искажения. Чтобы направить его в обратную сторону, нужны хаотические усилия – партизанский броунизм вместо институциональной линеарности. Цель -- создание нового неофициального или нового альтернативного искусства (НАИ). Необходима очередная схизмизация культуры (от слова схизо- или шизо-) с целью размежевания, имевшего место в прошлом, когда автономное искусство не пересекалось с советской индустрией культуры. Теперь ему предстоит не менее радикальный разрыв отношений с новым официальным искусством (НОИ) и новой художественной бюрократией (НХБ). В противном случае у автономного искусства нет шансов на выживание. Однако схизм (schism) должны осуществить сами художники. В этом им никто не сможет помочь, кроме них самих.

Для автономных эстетических практик нет ничего более губительного, чем иметь дело с официальными художественными и коммерческими структурами. По-видимому, пора заняться поиском новых экспозиционных парадигм и альтернативных форм контакта с аудиторией, а также созданием своего зрителя. Группaм КД, MГ и художникам Аптарта удалось это сделать в эпоху застoя. Сейчас, на новом витке стагнации, пришло время воспользоваться их опытом.


Елена Елагина. Высшее/адское (деталь инсталляции). 1990

Говоря о перспективах московского партизанского концептуализма, имеeт cмыcл уточнить – где, как, при каких обстоятельствах и в каком виде мы представляем себе реализацию этих перспектив. Если иметь в виду перспективу конвертирования партизана в институционального художника, то результат, даже в случае успеха, будет плачевным. В поисках понимания и поддержки на Западе или у себя дома художнику-партизану лучше всего апеллировать не к мейнстриму, а к коллегам по «нелегальной лигитимности», т. е. к таким же партизанам, как и он сам. Вот те перспективы, которые не предусматривают потерю идентичности. Пoxoжe, что у партизанского концептуализма нeт и никoгда нe былo перспектив, кpoме oдной: «водить и заводить, но никуда не приводить».


Экспозиция группы "КД" на выставке "Глобальный концептуализм", Queens Museum, Нюь-Йорк, 1998

В конечном счёте всё зависит от обстоятельств. Для легитимации партизана в качестве регулярной воинской (или художественной) единицы нужно, чтобы та перспектива, которая его инспирирует, сама стала легитимной. Партизанство во все времена поддерживалось «третьей силой», направленной на свержение институтов власти. В случае московского партизанского концептуализма «третья сила» -- не более, чем утопический конструкт», и, коль скоро это так, перспективы так и останутся перспективами. Если бы «третьей силе» удалось придти к власти революционным путем, судьба художника-партизана могла бы сложиться иначе, что, собственно, и случилось с авангардом в начале 20-х годов. В постсоветский период всё обошлось без кровопролития, однако разрушение «Бастилии» не увенчалось успехом: бюрократы удержали свои позиции в культуре (и не только в культуре). Вот почему перспективы концептуализма всегда ускользают от тех, кто пытается их воспроизвести или оналичить как некую эмпирическую реальность. Парадокс в том, что, хотя сами эти перспективы нельзя инсталлировать (инсталлировать за пределами сознания), каждая концептуальная инсталляция оборачивается попыткой их выявления, овеществления, ментальной пальпации.

Что, спрашивается, отличает нас от животных, не подозревающих о своей смертности? В отличие от них мы в курсе того, что умрем, и именно это знание делает нас людьми. Но если предвиденье неизбежного конца8, действительно, способствовало превращению обезьяны в человека, то и «перспективы» концептуализма, увы, не являются исключением.


Ритуал. 1994 (Маргарита Тупицына, Андрей Монастырский, Павел Пепперштейн, Игорь Макаревич). Фото: Виктор Тупицын

Напоследок -- несколько слов о группе «Синие Носы», а также о позитивном и негативном. Я ничуть не хотел бы преуменьшить трансгрессивную роль этого коллектива, особенно, в контексте конфронтации, поводом для которой послужила выставка соцарта в Париже. Здесь я полностью на стороне Ерофеева, куратора выставки. Проблема в другом. «Синие носы» – это развлекательная программа. А всё развлекательное – аффирмативно, поскольку смеховая культура инстантивно, на какой-то момент, объединяет людей, создавая ту карнавальную атмосферу, в которой различия нивелируются и воспринимаются как игра. Антитезой объединяющего (катарсического) смеха является отчуждающая ирония. Ирония – негативна, и ее телеология принципиально отличается от телеологии карнавала: первая тяготеет к инфинитизации, тогда как вторая предусматривает завершение. То же самое касается развлечения, у которого всегда есть начало и конец, вход и выход.


Андрей Монастырский. Иллюстрация к роману "Каширское шоссе"

В современном искусстве негативность – синоним отчуждения, без которого нет уровней опосредования, необходимых как художнику, так и зрителю, чтобы (а) не стать автохтоном художественного заповедника и (б) хоть в какой-то мере противостоять индустрии культуры. Хотя издевательство над собой и себе подобными кажется нам проявлениям негативности, его ни в коем случае нельзя путать с тем, что вкладывали в это понятие Гегель, Маркс и Адорно. Скорее, это то, что сближает людей, у которых пропадает holy estrangement (святое отчуждение) по отношению друг к другу и по отношению к тому, что Платон называл «рынком государственных устройств». Следовательно, смеховые, эпатажные, спектакулярные жесты носят позитивный (предательски позитивный) характер и являются аффирмацией эгалитарного карнавала.

Впрочем, сейчас всё сместилось. В обществе развлечения (Society of Entertainment) карнавал стал, во-первых, глобальным и, во-вторых, создающим эффект неотчужденного состояния. Заканчивая, замечу, что карнавал только кажется бесконечным, а отчуждение преодоленным. Непонятно -- как долго продлится эта иллюзия.

Примечания

1 Carl Schmitt, Theory of the Partisan (1963), trans. G.L.Ulmen. Telos Press (2007). Эта книга посвящена истории партизанской борьбы с войсками Наполеона в Испании и в России.

2 В работе «Моисей и монотеизм» Фрейд назвал Моисея египтянином.

3 Если следовать буквальному переводу, то, по словам Беньямина, «фашизм тяготеет к эстетизации политики, а коммунизм отвечает на это политизацией искусства». См.: Walter Benjamin, The Work of Art in the Age of Mechanical Reproduction, trans. J.A. Underwood, Penguin Books, 2008, p. 38.

4 Группа КД включает в себя Андрея Монастырского, Игоря Макаревича, Елену Елагину, Сергея Ромашко, Николая Паниткова и Сабину Хансген. «Капитон» -- это Вадим Захаров, Юрий Лейдерман и Андрей Монастырский, а «Купидон» -- Юрий Альберт, Виктор Скерсис и Андрей Филиппов.

5 См. также Victor Tupitsyn, “Notes on Globalization: The Work of Art in the Age of Shoe-Throwing,” Third Text № 100, Summer/ Fall 2009.

6 Словосочетание гидравлика, гидравлический (“hydraulic”) соединяет слово гидро (hydro-) (связанное с понятием жидкости, ликвидности) со словом aulos (сосуд, труба, трубопровод).

7 “Имя -- след идентичности” (Deleuze et Guattari, Mille Plateaux, Paris: Minuit, 1980).

8 Конечность существования -- эсхатологическое прозрение, благодаря которому человек стал человеком.


121069, Москва, Скарятинский переулок д.7
тел.: +7 495 691 34 07 факс: +7 495 691 25 63
121069, Moscow, Skaryatinsky pereulok 7,
tel: +7 495 691 34 07 fax: +7 495 691 25 63
Обратная связь
Наша группа в facebook Наша группа в facebook